Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

а Эвридика уговорила Аида отпустить ее назад, в мир живых, сочинив и прочитав страшный, недоступный профанам «Гимн к Аиду», который заканчивается словами: «Ты, о единый судья деяний явных и тайных!» И это было таким удивительным безумием, что Аид сдался.

И не зря во многих городах стали так популярны Death Cafe, где люди разговаривают о смерти и даже видят ее.

I.II.21. Безумие и Ворон

Ворон далек от безумия, но хорошо видит его сверху.

Ворон всегда вьется. И всегда – над моею головой. Он просто не может не виться. Это – его судьба.

Ворон на суку сидит и «грызет своя нога». И это – тоже его судьба.

Ворон вьет гнездо на виселице. Если нет виселиц, ему негде вить гнезда.

Воронов всегда два. Даже если он один. И они садятся на плечи синего плаща, даже если он висит на вешалке. И они кричат: один хрипло – «Х!», другой, протяжно – «М!».

Безумный Эдгар видел ворона на бюсте Паллады [см. «Безумие и Афина»], и это еще больше сводило его с ума.

Любой ворон должен отправляться в путешествия. Далекие, опасные и безумные. В полном одиночестве или вместе со зверем, человеком или духом. Одному сложней, но в компании – страшней.

Ворон ворону глаз не выклюет – не потому, что они солидарны, а потому что глаз ворона ядовит, и тот, кто съест его глаз, навеки ослепнет и потеряет надежду.

Ворон разговаривает ночью и кричит днем. И крик ворона безумней и громче, чем крик ястреба.

Примерно так говорила мне одна знакомая ведьма в XXI веке.

I.II.22. Безумие и Еж

Если Музей Ворона [см. «Безумие и Ворон»] разместился в темном и страшном огромном подвале на правом берегу, то на левом открыли Музей Ежа. На входе еж пронзает туман безумия своим копьем.

Среди экспонатов музея – несколько редчайших страниц из «Идиота» Достоевского. Момент, когда Аглая через Колю передает князю ежа – центральный для всего романа. Именно вокруг этого эпизода действие развивается в обе стороны – прошлого и будущего, создавая безумные волны пространства-времени, подобные кругам на воде. Впрочем, этот момент обычно остается незамеченным для невнимательного читателя. Коля теряет ежа в тумане (тот выпадает из корзины), но потом вновь обретает его, уже сильно повзрослевшего и поумневшего. Еж убивает змею и спасает князя от мучительной смерти.

В Музее есть миниатюрная копия памятника «Князь и еж», а еще – серебряные кольца, на которых выгравирован Знак Ордена Ежа (Орден тайный и кольца очень дорогие). Здесь уже сам еж безумен, и безумным становится каждый владелец такого кольца.

I.II.23. Безумие и Воронеж

Воронеж – безумный город. Безумно тяжелый, безумно липкий и безумно древний.

Это, конечно, не Четвертый Рим (ибо такому не бывать), но, возможно, Второй Иерусалим. Тем более что до сих пор сохранились руины так называемого Третьего Храма (Хазария, IV век н. э.), и к остаткам стены приходят робкие посетители.

В Средние века он был столицей Герцогства Воронеж (возможно, Великого Герцогства), и его старинный университет, прозванный Университетом Ворона [см. «Безумие и Ворон»], был известен на Западе и на Востоке. Но, зажатое между тираническим Московским княжеством и Великим Княжеством Литовским, Герцогство было раздавлено ими и на время затерялось в пыли Истории.

Река, текущая через город, для многих стала Рекой Забвения, ибо, по древнейшим преданиям, в ней купалась Деметра [см. «Безумие и Деметра»], но сама забыла об этом.

I.II.24. Безумие и корабли – 2

«Если жечь корабли, если жить далеко от земли,

если выйти во вторник и просто исчезнуть на среду…»

Сколько бы ни было кораблей на свете – это всегда один и тот же корабль. И он приходит к нам под разными именами и в разных обличиях. И если мы захотим его сжечь, то должны помнить, что корабли, как и рукописи, не горят.

Навигатор продолжает заносить имена кораблей в мета-судовой журнал, но мы можем смело пропустить эту главу и двигаться дальше.

Навигатор видит «Арго», отплывающий за золотым руном к Восточным берегам Черного моря. И видит корабль, на котором из Афин на Крит отправляли юношей и девушек (по семь человек) в жертву несчастному и безумному Минотавру. И на нем же на Крит отправился Тесей, чтобы победить Минотавра, а потом, заразившись от чудовища безумием, высадил Ариадну на одном из островов (видимо, чтобы она стала женой Диониса [см. «Безумие и Дионис»]) и при возвращении домой забыл сменить черные паруса на белые (из-за чего земной отец Тесея покончил с собой, думая, что миссия не выполнена, а сын его погиб); и после родился философский «Парадокс Тесея / Корабль Тесея»: «Если все составные части исходного объекта были заменены, остался ли объект тем же объектом, если его функционал не изменился?»

Мы тоже хотим все это увидеть, но нетерпение нам мешает.

Навигатор способен разглядеть корабль Париса, на котором он похитил из Спарты Елену. И он же, многократно умноженный в пространстве, отплыл от берегов Эллады во главе с Агамемноном и Менелаем на погибель Трои. И среди его пассажиров – много безумных героев [см. «Безумие и герои»] и откровенных дураков.

I.II.25. Безумие и образование

Так говорил мне школьный учитель с 30-летним стажем.

«1. Безумие – это невозможность чувствования границ; их нет. Образование возможно лишь когда учитель погружает ребенка в мир без границ, когда отвергаются «правильные» вопросы и ответы. Безумие позволят творить. Современный бюрократический заказ на массовое образование построен на огромном количестве границ; и безумие выдавливается из процесса образования. Развитие мира возможно только внутри безумных сфер, ребенок должен сам строить и разрушать границы, строить и разрушать. От учителя же требуют разумности, а значит – ограниченности.

2. Возможно искусственное поддержание безумия в образовании, когда учитель создает отдельные «зоны безумия», встроенные в безопасное пространство. Но это требует особой подготовки, это – особое искусство. И сама возможность его под большим сомнением.

3. Ребенка все равно придется научить границам. Это и есть «социально приемлемое поведение». Иначе он не сможет адаптироваться к этому миру. Безумие должно быть укрощено и поставлено под контроль».

Но здесь возникает масса безумных вопросов…

I.II.26. Безумие и настоящее [Безумие и время – 2]

Безумие не знает «настоящего».

Оно всегда совершает квантовый скачок из прошлого в будущее, и назад. Его попытки ухватить настоящее, в котором, собственно, и обитают «нормальные люди» [см. «Безумие и норма»], заканчиваются полным фиаско. Настоящее ускользает, оставляя лишь кусок хвоста, как это делает ящерица, и с этим «следом» настоящего невозможно всерьез иметь дело.

Настоящее просачивается сквозь пальцы как мелкий песок, и претензии на его фиксацию приводят к обратному эффекту – полному выпаданию из временной точки и скольжению по поверхности времени «вбок» [см. «Безумие и время – 1»].

Именно поэтому человеку, охваченному безумием, так тяжело почувствовать вспышку истины бытия [см. «Безумие и Бытие»], именно поэтому он оказывается в плену сущего, хотя испытываемый им при этом ужас [см. «Безумие и ужас»] возвещает присутствие Ничто [см. «Безумие и Ничто»].

Собственно, контролируемое безумие – это